Христианский целибат

– Бог в помощь! Куда ты направляешься?

– В пустыню.

– Куда? Говори громче!

– В пустыню.

Старуха заскрежетала зубами, ее глаза засверкали.

– «В монастырь?» – завизжала она с неожиданной яростью. «Зачем? Что ты там забыл? Не жаль ли тебе твоей молодости?»

 Юноша не отвечал. Старуха качала своей лысой головой и шипела, как змея. «Хочешь найти Бога, не так ли?» – спросила она с сарказмом.

«Да», – ответил юноша, и его голос звучал еле слышно.

Старуха пнула собаку, которая вертелась у ее тощих ног, и приблизилась вплотную к юноше. «О, несчастный одержимый!», – закричала она. «Разве ты не знаешь, что Бог живет не в монастырях, а в жилищах людей! Где ты увидишь мужа и жену, там ты и найдешь Бога, где ты увидишь детей, и ласки, и приготовление пищи, и ссоры, и примирения – там и Бог. Не слушай этих кастратов. Зелен виноград! Зелен виноград! Бог, о котором я говорю тебе, это домашний Бог, а не Бог монахов. Домашний Бог – это истинный Бог! Ему ты должен поклоняться. Оставь другого Бога для этих ленивых, бесплодных идиотов в пустыне».

(Никое Казантзакис «Последнее искушение Иисуса». Юноша – это Иисус.  Он говорит со старухой, которая только что накормила его).

Эта цитата из Казантзакиса суммирует противоречивость целибата, в каком-то смысле даже его непостижимость. Здесь все вопросы, которые задает мир. Зачем такая трата? Зачем лишаться всех прекрасных возможностей, которые дает семейная жизнь? Здесь также вся романтика и интуиция подлинного безбрачия. Оба аспекта требуют достаточно большого сердца, чтобы понять и уважать и тот и другой выбор, а также и смелость познать их различные нужды и то, как эти призвания дополняют друг друга.

Мне трудно кратко говорить или писать о целибате, потому что эта тема затрагивает так много аспектов жизни, среди которых:

  •     Подлинность призвания;
  •     Борьба, имеющая целью достижение зрелости;
  •     Свидетельство безбрачия в современной культуре;
  •     Община;
  •     Пригодность к миссионерской деятельности;
  •     Способность обходиться без определенного вида отношений;
  •     Способность справиться с одиночеством;
  •     Многие проблемы, касающиеся того, как жить и любить на деле.

Целибат приходится защищать в обстановке помешавшейся на сексе культуры, которая может добавить свои проблемы, как и всякий человек, решивший избрать целибат как свое жизненное призвание, может добавить свою историю и свои проблемы. Целибат может стать сложным выбором, но сложность не означает уход от проблем. Если жизненный выбор сложен, человек должен предложить самому себе и обществу в целом свои аргументы в пользу избрания и верности подобному призванию. Хотелось бы надеяться также, что эти аргументы не будут носить лишь отвлеченный теоретический характер, но будут отражать живой опыт реализации вышеупомянутого призвания.

Несмотря на некоторые улучшения, сексуальность и целибат все еще представляют собой сферы, в которых люди легко поддаются различного рода страхам. Им подчас трудно говорить о своих ощущениях и конфликтах, о своих нуждах и опыте, чтобы не испытывать при этом страха или агрессии. Им, быть может, покажется намного легче похоронить свои проблемы, даже если они подозревают о том, что эти проблемы погребаются заживо и, вероятно, в какой-то момент еще выплеснутся наружу. Что касается пожилых людей, то такая позиция представляется вполне понятной ввиду нездорового прошлого, для которого было характерно молчание и подавление. К сожалению, молодым людям также не хватает открытости, несмотря на культурные сдвиги, произошедшие в наши дни. В этой статье я надеюсь затронуть некоторые аспекты жизни в целибате.

Призыв к сердцу

Выбор целибата, предполагаемый в священстве или монашестве, коренится в некоем опыте Божественной любви, увлекающей сердце человека, призывающей его к тому, чтобы работа для Царства Божия стала главным делом его жизни. Целибат предполагает некое особое видение реальности, превосходящее обыденное восприятие. Это некоторый опыт онтологического одиночества сердца, не обязательно драматический, но все же реальный. Причины для следования такому призванию не обязательно ясны для самого человека и могут быть совсем не ясны окружающим. Многие ли в состоянии объяснить, почему они полюбили именно этого конкретного человека? И все же реальность перед нами, и то, как мы понимаем ее, обусловлено нашим личным опытом – как и большая часть того, во что мы верим.

Библейский вопль Иеремии, которого «пленил» Господь, или слова пророка Осии о «влюбленности», или слова Песни Песней могут соответствовать этому опыту, но самым великим примером является жизнь Иисуса из Назарета. Иисус говорит как о факте религиозной психологии, что для того, чтобы найти драгоценную жемчужину, некоторые люди должны оставаться безбрачными. Здесь речь идет о направлении сексуальной энергии по альтернативному пути, и это решение предполагает своего рода плодоношение и нежность, которые могут быть сопоставимы или даже превосходить чадородие в хорошем христианском браке. Целибат – это воспроизведение в Церкви того образа жизни, который избрал для Себя Иисус, пребывая на земле. С этим образом жизни может быть связано много практических выгод или преимуществ, равно как и много неудобств, но именно этот личностный или мистический аспект пленяет сердце, и без этого избрание целибата представляло бы собой ложное решение, неудобоносимое бремя. Без излишнего драматизма многие люди испытали нечто подобное тому, что выразил словами Шарль Фуко: «Когда я понял, что Бог существует, я почувствовал, что у меня не было другого выхода, кроме как избрать целибат».

Это решение основано на опыте. Это – результат пленённости, Христом и осознание важности и необходимости наступления Его царства. Это осознание немедленно помещает решение вне пределов разума, в область веры. Только тот, кто видит невидимое, способен сотворить невозможное. С точки зрения земных понятий это может казаться бессмысленным. Смысл появляется лишь при переходе в иную шкалу ценностей и в перспективе вечности. Это очевидным образом ставит целибат выше обычной дисциплинарной проблемы и жизненно связано с самой эволюцией жизни в безбрачии. Мы не можем плодотворно жить в целибате исключительно на психологическом уровне или мотивируя свое решение чисто утилитарными соображениями. Женатые клирики могут быть столь же эффективны, сколь и неженатые. Целибат имеет смысл только на уровне веры; в перспективе наших личных взаимоотношений со Христом, в перспективе личностного служения, но не как нечто, предпринимаемое для себя. Мы должны развивать эти глубоко личные отношения с Христом или, в противном случае, мы рискуем испытать разочарование и быть травмированы в нашем духовном росте. Христос и Его царство должны стать нашей программой и наполнить нашу жизнь. Это неизбежно приведет к углублению нашей веры и молитвы. Безусловно, это истинно для живущих в целибате, но, подозреваю, и для всех тех, для кого «молиться или не молиться» – это сродни выбору «дышать или не дышать».

Позитивное решение

Мы должны рассматривать наш выбор целибата позитивно – не как отрицание или бегство. Вряд ли с нашей стороны будет уважительным по отношению к Божьему творению наше неумение принять самих себя и свою сексуальность. Отрицание своей сексуальности так же далеко от целомудрия, как внебрачное сожительство. Взгляд безбрачного на свой жизненный путь должен быть «бескомпромиссно любящим и неизменно позитивным», как учил папа Павел VI.

Это также предполагает с нашей стороны достаточно хорошую информированность о ценностях брака со всеми привлекательными возможностями в физическом, эмоциональном, личностном и духовном плане. «Живущий в целибате должен знать о сексуальности все, кроме самого опыта», – говорит Сайп. Целибат – это не какая-то ценность, которая может быть сопоставима с ценностями брака. Целибат – это другое жизненное призвание, и, как и брак, оно имеет целью способствовать возрастанию Царствия Божия. Как и брак, целибат свидетельствует об определенных окончательных ценностях и основывается на признании того странствующего состояния, в котором пребывает человек на земле, принимая и то, что на этом пути есть много прекрасных станций, подобных жизни в браке, и временами может казаться, что нет смысла в дальнейшем движении. Чтобы свидетельство, которое дает целибат, было осмысленным, оно должно быть таковым на всецело человеческом уровне. Нас увлекает трансцендентное, но мы все же живем в ограниченной человеческой реальности. Пытаться уйти от человеческих проблем – значит пытаться уйти от Бога.

Поэтому целибат – есть дар, призвание, харизма, талант, приглашение рискнуть поставить всю свою жизнь на реальность Бога, лично призывающего человека.

Воспитываемая установка

Целибат – это также воспитываемая жизненная позиция и установка. Это не означает самоизоляцию, но скорее напротив, открытие себя к истинной любви и дружбе, «готовность быть встреченным». Целибат – это решение нормальных людей, которые осознают, что сексуальность представляет собой также и влечение, живущее почти собственной независимой самодвижущейся жизнью. Наши гормоны ничего не хотят знать о нашем обещании жить в безбрачии.

Этот факт, касающийся нашего существования, призывает, нас быть реалистами по отношению к своему телу, разуму и душе и прилагать благоразумное усилие с тем, чтобы интегрировать различные измерения и уровни в нашей жизни – физической, эмоциональной, социальной, духовной и личной. Он также призывает к здравой бдительности, вниманию и контролю. Эмоциональная анархия ничем не лучше анархии политической.

Однако контроль и бдительность – это далеко не синонимы страха, отрицания, подавления и животного насилия, которые иногда были характерны для отрицательных примеров целибата и которые, по-видимому, тесно связаны с вынужденным прекращением сексуальной жизни.

Живое свидетельство

Целибат – это позитивный выбор определенного образа жизни и любви, а потому связан с осознанием жертвы и связанной с этим болью и одиночеством. Нас никто не освобождал от обязанности взрослеть, любить и расти. Христианский целибат – это приглашение вести жизнь зрелого человека и любить, как подобает зрелому человеку. Привлекательность личности Иисуса – это конкретное свидетельство, что человек может хранить безбрачие, оставаясь подлинно человечным. Это свидетельство затуманивается всякий раз, когда мир встречает холодного, боязливого или бесчувственного человека, живущего в целибате, при этом неспособного к духовному росту. Великий соблазн, связанный с целибатом, это не случайные нарушения обетов, а отсутствие любви, гневливость, отчужденность и бесчувственность, с которыми нам так часто приходится встречаться.

О целибате часто сплетничают, но защита целибата не сводится к опротестовыванию или объяснениям. Подлинная защита целибата – это любящие и зрелые люди, живущие в целибате. Любовь – это искусство, и она должна развиваться и очищаться на протяжении всей жизни от сползания в эгоцентризм. Наши нереализованные физические, эмоциональные и социальные потребности реальны, но они не должны калечить нас. Мы можем возрастать в нашей способности понимать одиночество, уметь уходить в тень, общаться бескорыстно, заботиться о людях и одновременно относиться к ним бережно.

Мы должны относиться к этим потребностям позитивно и не стараться уходить от них, например, погружаясь в работу или занятия спортом, или культивируя надменную самоизоляцию, которая может создавать видимость независимости и самодостаточности, но в действительности быть деструктивной. Возможно, нам следует обратить особо пристальное внимание на то, насколько мы избегаем необходимости становиться зрелыми, фиксируясь лишь на развитии своих талантов. Следует помнить, что всегда легче развивать талант, чем развивать личность, т.е. способность небесцельно жить с самим собой и с другими людьми.

Что же касается целибата, жить и любить – это тот христианский холст, на котором изображена реальная жизнь. Если мы не осознаем этого, то мы неизбежно попадаем в ловушку, где гнев, или властолюбие, или похоть убивают способность целибата творить интеллигентных, доброжелательных, отзывчивых и щедрых людей, которые являлись бы самой лучшей рекламой для священнических и монашеских призваний и для целибата.

Мы слишком часто живем не так, как надо. Нам всем знакомы случаи, когда практика целибата сочетается с гневливостью, тщательно скрываемым презрением, когда человек не столько воздерживается, сколько недоволен, вздыхает под бременем целибата, жалуется на бездарность церковного начальства, путаницу в богословии, неблагодарность прихожан и даже ропщет на Бога. Таковые превратились в «сердитых детей Божиих», и ныне их разочарование может возрасти еще больше, по мере того, как падает социальный престиж священника, что как раз имеет место в современной культуре.

Целибат заслуживает лучшей репутации, чем та, которую он имеет. Джон Гарвей в статье в журнале «Furrow», озаглавленной «Целибат – никакой земной пользы», пишет: «Целибат не означает изолировать себя от глубокой любви к другим людям... Те мои знакомые, которые живут в целибате, способны на глубокую и искреннюю дружбу, и при общении с ними не возникает ощущения, что они воздвигают какие-то защитные эмоциональные барьеры... Я говорю об этом ввиду той холодной стерильности, атмосферу которой мы так часто ощущаем в домах священников и в монастырях... Неудачный целибат порождает едва ли не больше соблазнов, чем плохой брак».

Неудачный целибат – это не значит болезненный целибат. Многие живущие в целибате знают цену, которую им приходится платить за верность своему призванию, и это часто делает их отношения с людьми более прочными. Но холодная надменность, маскирующаяся под добродетель, не имеет ничего общего с подлинным целибатом. Шекспировское сравнение «целомудренный, как снег, сокрытый от солнечных лучей», может казаться поэтичным, но только не в том случае, когда он становится частью чьей-то биографии. Здоровые и благочестивые люди свидетельствуют своей жизнью о единстве духовности и сексуальности, единстве тела, души и сердца, когда они являют любовь.

Целибат и община

Сексуальная энергия предназначена для общения. Целибат также имеет своей целью общение. Целибат – это обет, приносимый в общине. Люди не растут (духовно) в изоляции. Вот почему живущие в целибате потенциально так значимы для духовного роста друг друга. Пресвитериат или община, в которой нет реальной дружбы или духовной близости, не могут долго являться творческими свидетелями веры в нашем исполненном страхов агрессивном мире. «Минимум, требуемый от лиц, живущих в целибате, это готовность контактировать с другими людьми» (Б. Фианд).

В зависимости от того, каким образом призвание к целибату осуществляется в реальной жизни, оно делает живущих в нем бесплодными или продуктивными. Но практикующие целибат знают по опыту, каких усилий стоит заставить себя любить других целомудренно, подлинно по-человечески и реально помогая другим, и что, любя таким образом, человек постоянно умирает для себя и часто вынужден выкарабкиваться из трудных ситуаций или взаимоотношений, которые могут содержать в себе элементы ошибок и незрелости, равно как и подлинной щедрости.

Сексуальные потребности, сексуальное влечение и потребность в общении – это часть нашей жизни. Всегда существует риск, что люди будут искать удовлетворение одной потребности через другую, например, удовлетворять с помощью секса потребности в дружбе и духовной близости.

Желание любить и быть любимым половой любовью естественно присуще человеку. Человек, практикующий целибат, может также желать половой любви, в частности, потому что он или она никогда не испытывали духовную близость ни на каком уровне – даже в общении со своими родителями. Человек может трансформировать фундаментальное желание быть любимым в желание сексуальной близости, в надежде, что он таким образом удовлетворит свою потребность в любви (Крафт: Сексуальность и духовность).

Все это в свою очередь неизбежно оканчивается разочарованием и фрустрацией, потому что половая близость нормальна только в соответствующем контексте. Это указывает нам на необходимость самоконтроля, достаточно чуткого, чтобы уловить тончайшие оттенки сексуальных ощущений и творчески справляться с ними.

Этот самоконтроль должен учитывать и то, что состоянию целибата неизбежно присуща неприкаянность – рана, которая никогда не заживает, но которая может стать плодотворной в плане умножения веры, стяжания зрелости и деликатности. Состояние целибата – это ни в коей мере не уродование человеческой природы, и бывает особенно печально, когда человек, живущий в целибате, не может сорадоваться счастью своих женатых братьев во Христе. Мы не можем позволить себе уподобиться калекам, с ненавистью взирающим на танцующих людей.

В постоянном общении с Богом

В силу самой природы целибата, его религиозного измерения и тех человеческих проблем, которые связаны с его эволюцией, без подлинной молитвенной жизни продуктивная в духовном отношении жизнь в целибате невозможна. Об этом же неизменно свидетельствует опыт людей, живущих в целибате и обладающих способностью к самонаблюдению.

Тот, кто делает свой целибат свидетельством любви к людям, забывает о себе, и это возможно с помощью освобождающей благодати Божией. …Такой человек будет счастлив и найдет ту совершенную радость, которую способен испытать лишь тот, кто имеет дар слез.

Без веры, без принятия непостижимой тайны Креста, без надежды вопреки всякой надежде, без слепого послушания, какое было у Авраама, без молитвы – не следует брать на себя подвиг целибата (Карл Ранер).

Без диалога с Богом мы, скорее всего, замкнемся на самих себе, что явится прямой противоположностью жизни в общении с Богом и ближними, которая является целью целибата. Сайп пишет, что он «никогда не встречал среди достойно живущих в целибате людей, не обладающих богатой и активной молитвенной жизнью» (с. 268). Жизнь в целибате должна пробуждать в нас наши лучшие порывы. Церковь и мир ждут от нас наиболее совершенной самореализации как личности. Мы должны много трудиться, чтобы цель целибата – стяжание глубокой, личностной, деликатной любви – сделалась нашей личной реальностью, перешла из теории в практику, из риторики и ритуала – в живой опыт.

Формация в целибате

Вообще говоря, наша история формации в целибате не блистает выдающимися достижениями. Слишком часто мы воспитываем обычных функционеров. Целибат же не имеет никакого смысла, если он не сопряжен с любовью, деликатностью, интеллигентностью, эмоциональной зрелостью и общительностью. Чтобы достойно жить в целибате, нам необходим персоналистский и созерцательный способ бытия. Мы часто нетерпеливы, когда имеем дело с личностями, и позволяем себе быть загипнотизированными разными проектами, так что нам кажется, что мы живем правильно, если строим церкви, беседуем или играем в гольф. Невыгодно характеризовало бы церковь, если бы она требовала от своих служителей целибата, но не воспитывала бы и не готовила бы их к нему. Следует еще раз подчеркнуть, что человек должен быть психологически подготовлен и духовно зрел, чтобы он смог воспитать в себе ту душевную тонкость и целостность, которые привлекают людей к церковнослужителю, живущему в целибате. Бесчувственные и безличные характеры не могут явить пример творческого целибата. Было бы глупо утверждать или ожидать, что целибат – это лишь акт воли.

Эти все повторяющиеся проблемы вокруг целибата тесно связаны с темой духовной зрелости. Духовная зрелость включает в себя уровень личностной стабильности и способности к самоанализу, а также уровень христианских добродетелей и жизненных навыков. Ригидность характера или отношений не является хорошим признаком для жизни в целибате, ибо жизнь в целибате часто предъявляет человеку ситуации, требующие от него определенной гибкости. С другой стороны, чересчур зависимым или конформным людям жизнь в целибате может поначалу показаться весьма привлекательной, но сами они часто к ней непригодны. В противоположность этому, богатство внутренней жизни и мотиваций дают логическую ясность и целостность всем взаимоотношениям. Это предполагает внутренний порядок. Как говорит Сайп: «Я никогда не встречал владеющего своими сексуальными влечениями человека, который был бы лишен чувства порядка».

Эгоизм и чрезмерное желание внешних поощрений, делают живущих в целибате чрезвычайно незащищенными перед лицом неизбежных жизненных трудностей. Сайп считает особенно ранимыми тех, «кто не способен переносить подлинное одиночество, ибо такой человек способен на компромиссы в сексуальной области даже после многих лет самодисциплины» (261).

То же самое можно сказать об общих интересах и образованности. Трудно жить в целибате без постоянных занятий самообразованием и без широких культурных интересов. В определенном смысле человек, живущий в целибате, подобен художнику, и, как и всякий художник, он творит сам, формируется как личность через искусство. Живые интеллектуальные интересы увеличивают запас внутренних резервов и являются частью того богатства, которое делает свидетельство человека, живущего в целибате, реальным и убедительным.

Люди относятся к таковым не как к «бесплодным идиотам в пустыне», но как к творческим и интеллигентным участникам в общечеловеческом деле. Ничто не обладает большим авторитетом, чем простая истина, воплощенная в жизнь, пример, а не голая проповедь.

На пути

В конечном счете, целибат – это плененность Христом, Который увлекает человека с такой силой, что у него практически не остается выбора: вступать или не вступать в брак. Принятие решения о выборе целибата на всю жизнь не осуществляется путем взвешивания аргументов «за» и «против», и целибат не просто безбрачие. Скорее, целибат – это состояние невозможности приведения себя в состояние возможности вступить в брак – и все это ради Иисуса. Возможно, читатель уже читал роман Эдварда Хайеса «В погоне за Большим Белым Кроликом» Стоит процитировать небольшой фрагмент: Как-то молодой человек, стремящийся к святости, пришел в пустыню к святому старцу, который сидел у дверей хижины на закате солнца. Собака старика разлеглась у порога, и молодой искатель духовности задал свой вопрос:

«Почему, авва, некоторые приходят в пустыню и поначалу проявляют ревность в молитве, но уходят спустя год или около того, тогда как другие, вроде тебя, остаются верными на всю жизнь?» Старец улыбнулся и ответил: «Позволь мне рассказать тебе правдивую историю. Однажды я сидел здесь со своей собакой. Вдруг большой кролик пробежал недалеко от нас. Ну, моя собака, конечно, вскочила, залаяла изо всех сил, и бросилась в погоню за кроликом. Она гналась за кроликом по холмам с такой страстностью, что вскоре и другие собаки присоединились к погоне, привлеченные ее лаем. Какое это было зрелище – свора собак, с лаем несущаяся через ручьи, по каменистым берегам, через кусты и колючки! Медленно, одна за другой, собаки прекращали погоню. Только моя собака продолжала преследовать кролика. В этой истории содержится ответ на твой вопрос». Молодой человек сидел, храня неловкое молчание. Наконец, он сказал: «Авва, я не понимаю, какая связь между преследованием кролика и стяжанием святости?». «Ты не можешь понять», – ответил старец, – «потому что ты не догадался задать правильный вопрос. Ты не поинтересовался, почему другие собаки прекратили преследование. Ответ же заключается в следующем: они НЕ ВИДЕЛИ КРОЛИКА. Пока ты не видишь кролика, погоня представляется тебе чересчур трудной».

Вам не хватит запала, необходимого для того, чтобы исполнить всю ту тяжелую работу, которую верность вашему призванию от вас потребует в ваших духовных подвигах. Когда человек приносит первые или окончательные обеты, это не означает, что он уже не женится. Ему предстоит проделать долгий и местами трудный путь. Могут потребоваться годы или даже десятилетия пути, прежде чем мы достигнем того состояния, что мы уже просто физически не сможем жениться, ибо это будет противоречить сути наших отношений со Христом, равно как любящая жена или любящий муж уже не способны увлечься никем другим. Принося обеты, мы лишь говорим Христу, что будем стремиться, как можно скорее достичь вышеуказанного состояния.

Поэтому целибат означает не то, что мы лишились какого-то из жизненных благ, но скорее то, что мы нашли кого-то. Этот призыв, этот дар или талант подобен горчичному зерну. Ему должно позволить расти свободно, в рамках присущих человеку жизненных ритмов, без излишней суровости, с деликатностью и принятием самого себя, с радостью и чувством юмора. Можно надеяться, что постепенно человек сможет перейти от простого «выживания в целибате» к более полной и позитивной жизни, когда он сможет ощутить, что он уже не в плену своих обещаний, но реализует свой свободный выбор.

Отец Майкл Скрин MSC